Исторические факты::Репрессированная вера::Религиозные гонения в татарских селах

Религиозные гонения в татарских селах Кузнецкого района Пензенской области в начале XX века

 Автор: Усманова Марьям, ученица 11 класса МОУ СОШ с. Большой Труев Кузнецкого района Пензенской области.
 Руководитель: Хальметов Фагим  Маинович, учитель истории

  2011

 Содержание

 Введение                                                                                                             
Проблемы взаимоотношений советского государства с религиозными организациями и верующими
Основная часть
  1. Участников Курбан-байрама приговорили к расстрелу
  2. Кто был организатором праздника Курбан-байрам  в 1929 году
  3. Обвинительное заключение  
Заключение
Литература
Приложения                                             

 Введение

      Религиозный вопрос в современном мире заметно обострился в связи с процессом глобализации экономического, юридического и культурного пространства. Этот объективный процесс неизбежно порождает столкновения и конфликт групповых и общечеловеческих ценностей. Традиционные религиозные представления пришли в противоречие с современной цивилизацией. На Западе, вместе с размыванием государственных границ на пути создания Объединенной Европы, происходит постепенное смягчение традиций, что вызывает бурную негативную реакцию со стороны конфессий, отстаивающих свою религиозную исключительность.

   На Востоке столкновения традиций и современной цивилизации нередко выливаются в массовые кровопролития. Особую актуальность в таких условиях приобретает проблема преодоления взаимной вражды и ненависти людей, продиктованной религиозной рознью. От диалога и согласия в области государственно-конфессиональных отношений во многом зависит равновесие в мире, в котором продолжает развиваться экстремизм и терроризм, прикрываемые религиозной оболочкой.

   В России с ее многоконфессиональностью, этническим разнообразием и значительной частью населения, вовсе не связанного с религией вопрос об отношении государства к религии и верующим является одним из насущных. В постсоветское время, когда в стране происходит переориентация всей политики в области свободы совести, актуальны исследования, по проблеме «Российское государство — церковь - верующие». Обобщение соответствующего исторического опыта, в том числе и отрицательного, имеет не только теоретическую ценность, но и практическое значение, поскольку помогает выработке ориентиров и пути укрепления гражданского согласия в обществе, конструктивного сотрудничества государственных религиозных организаций, верующих и атеистов.

   В связи с возросшим вопросом  государственно-конфессиональных отношений есть необходимость новых исследований в этой сфере, извлечение уроков из опыта прошлого.

   Проблемы взаимоотношений советского государства с религиозными организациями и верующими  можно разделить на два этапа.

   В первом этапе выделяется период  1924-1929 гг. Это время усиления примата национального фактора над религиозным в советской политике по отношению к мусульманским народам. Вместе с тем советская власть, постепенно «закручивая гайки», в своих «мусульманских» делах старалась действовать пока достаточно гибко. При этом различные государственные структуры преследовали, как правило, свои ведомственные цели. Главный орган государственной безопасности – ОГПУ – занимал гораздо более «крутую» позицию в «исламском деле» и стремился держать духовную жизнь «мусульманства» под жестким контролем. На наш взгляд, самым главным было то, что именно к концу 20х гг. отчетливо стал, виден процесс свертывания властями мусульманской школы. Все внимание государства было обращено теперь на поддержку советской светской школы, которая должна была способствовать максимальной интеграции мусульман в общество «строителей социализма».

  Следует отметить, что советская национальная политика в отношении мусульманского населения носила тогда достаточно многоаспектный характер. Так в директивных материалах ставились задачи «коренизации» местных кадров, борьбы с «великодержавным шовинизмом». Вместе с тем и одновременно отмечалась опасность существования «туземного» национализма, с целью же вытеснения исламских «пережитков» был предпринят перевод письменности в мусульманских районах СССР с арабской графики на латиницу. К концу 20х гг. ислам стал рассматриваться во властных советских кругах, как резко враждебная сила, с которой невозможно найти общий язык и которую необходимо изживать всеми способами.

   Следующий период  охватывает 1929-1941 гг. Это время жесткого административно-карательного давления на ислам, служителей его культа и последователей. Период 30х гг. был, пожалуй, наиболее тяжелым в истории российских мусульман в ХХ в. Мечети в массовом порядке закрывались, мусульманские духовные лица подвергались репрессиям, деятельность исламских духовных управлений или была вовсе прекращена, или «заморожена» (Уфимский муфтият). В то же время, когда лично Сталиным в анкету Всесоюзной переписи 1937 г. был внесен вопрос о вере в Бога, то, по имеющимся сведениям, большинство представителей отечественного «мусульманства» заявило о сохранении своей приверженности традиционной системе конфессиональных ценностей. Данное обстоятельство привело лишь к еще большему усилению антирелигиозно-противоисламских действий центральных и местных властей.

   Нам представляется, что решение вопросов этнического и религиозного характера, в том числе проблем, связанных с отношениями с миром ислама, должно и может происходить лишь на пути проведения политики национальной и конфессиональной терпимости, с учетом всех особенностей истории, вероисповеданий, культуры, быта и нравов народов, проживающих на постсоветском пространстве.

    Нам следует рассмотреть и проанализировать отношение власти к религии на примере 20 века.

 Глава I. Участников Курбан-байрама приговорили к расстрелу…

В истории каждого села (даже таких небольших сел, как Большой и Малый Труев, Татарский Канадей, Большой и Малый Чирклей, Курмаевка), есть трагические страницы истории. Обратимся к событию, произошедшему с 19 по 21 мая 1929 года. В эти дни в вышеперечисленных селах состоялось торжественное празднование Курбан-байрама. Оно в какой-то мере было противопоставлено новым советским праздникам, в частности 1 мая.

   Торжества начались в селе Большой Труев шествием значительной части молодежи,  к которой присоединилась пожарная команда. 20 мая это выступление переросло в массовую демонстрацию с участием около тысячи человек. Около 300 из них были верхом на лошадях. У более чем 10 человек было оружие, в основном винтовочные обрезы. Лица одинаково одетых в «азиатские одежды» всадников были закрыты легкой прозрачной материей. Лошади также были укрыты коврами и флагами.

Выступающие были построены по-военному: впереди ехали всадники, за ними шли пешие, впереди всадников ехали руководящие выступлением, верхом на лошадях и в телеге, запряженной тройкой, по бокам выступающих ехали верховые, как «командиры» для наблюдения за порядком шествия. За всадниками ехал на рессорной тележке, запряженной в тройку лошадей, гражданин, замаскированный под «эмира бухарского» в азиатской одежде: в полосатом азиатском халате, с чалмой на голове, с черной большой бородой. Впереди всех шествовали люди с красным и белым флагами, на которых было написано: « Да здравствует Курбан-байрам!»,   «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед - его пророк». Затем демонстрантами было решено оставить лишь один красный флаг, что, видимо, было сделано с целью выражения лояльности к Советской власти.

Однако это не означало одобрения деятельности местных советских и партийных работников. Толпа с выкриками: « Бей безбожников», «Бей его - он агент коммунистов»,  избила активиста Мухамедова. Повсюду вместе с пением такбира раздавались и антисоветские  выкрики: «Да здравствует религия ислам, мусульманское духовенство!», «Да здравствует Курбан-байрам!»  После антисоветских выкриков выступающие произвели неоднократные залпы вверх из ружей и винтовочных обрезов. В процессе шествия устраивались «летучие митинги», на которых выступали «агитаторы» и говорили верующим: «Смотрите, религия наша сильна, хотя коммунисты нам и не разрешают этого делать, но мы будем делать, давайте и в дальнейшем проводить так свои праздники».

В ходе шествия демонстранты останавливались у мечети и домов мулл,  где произносились здравицы в честь организаторов шествия. Затем все направились в село Татарский Канадей,  находившуюся на расстоянии полутора верст от Большого и Малого Труева. При входе в деревню демонстрантов с возгласами «Да здравствует Советская власть!» встретили члены партии и комсомольцы, в ответ им кричали: « Таких слов нам не надо». В ходе шествия раздавались возгласы: « Коммунисты,  выходите на улицу», и производился вслед за этим залп из ружей вверх. Затем из Татарского  Канадея демонстранты  возвратились в Труев и разошлись по домам.

   21 мая около 12 часов дня в Татарском  Канадее была организована такая же демонстрация, где участвовало 1500 человек,  из которых 300-400 выехали на конях,  около 15 человек были вооружены.  Демонстрация пришла в село Большой Труев,  где точно так же,  как и накануне, производились остановки возле мечети,  произносились здравицы в честь ислама и Аллаха. Шествие приветствовали местные жители,  говоря:

« Спасибо вам , молодежь,  что празднуем наш религиозный праздник Курбан-байрам с таким большим подъемом, в вас, оказывается,  дух религии крепок , да здравствует Курбан-байрам, вот как мы проводим свой праздник, а что коммунисты проводили 1 Мая, у нас гораздо лучше». Остановившись возле дома умершего муллы, выступавший участник демонстрации говорил: «Умер вождь религии, пусть спит спокойно, его душа сейчас находится в раю, а мы, живущие на земле, должны его почитать, да здравствует ислам, да здравствует Мухаммед! Ура!» На замечание коммуниста Рахманкулова о незаконности демонстрации, последовали выкрики: « Чего суешься не в свое дело».

   В тот же день около 7 часов вечера схожие события произошли в д.Курмаевке находившейся на расстоянии 10 верст от села Большой Труев. В них приняло участие около 200 человек,  из которых 70-100 были верхом и вооружены охотничьими ружьями. Пройдя по улицам Курмаевки, все они направились в соседнее село Большой Чирклей,  где к ним присоединились жители села Большой Труев. Среди присоединившихся были и пешие, и всадники, также шедшие с пением священного такбира. Демонстранты остановились у мечети, подняв оружие и сделав несколько залпов в воздух,  крикнули:  «Дайте коммунистов, им конец». Однако никаких конкретных актов насилия не было произведено. Этими событиями выступление закончилось, все демонстранты разошлись по домам.

 Глава II. Кто был организатором праздника Курбан-байрам  в 1929 году

      Произведенным следствием установлено, что главными инициаторами и организаторами этих антисоветских выступлений были обвиняемые: крупный торговец и мулла Сулейманов Алим Абдулоазизович,  бывший мулла и «ишанистский» проповедник Абунеев Тухватулла Хусаинович (бежавший из-под ареста), мулла Мамышев Касым Усаметдинович, нелегальный торговец (пиявками) Богданов Калимулла Хуснутдинович, байкотированный лишенец Ишикулов Юсуп Хусаинович, бывший торговец Измайлов Карим Садретдинович и именующий себя «святым», руководитель ишанистского течения в Кузнецком округе, мулла Хансявяров Самят Абдулвахитович (бывший крупный торговец).

 Основной целью организации выступлений вышеперечисленные и все остальные обвиняемые ставили - возбудить татарское население к активному выступлению против Советской власти под видом протеста по поводу якобы попускаемых ею притеснений религии. Сулейманов Алим Абдулоазизович и Абунеев Тухватулла Хусаинович прибыли специально организовать эти выступления. Первый из них прибыл из г.Бухары, второй из г.Актюбинска, но до этого также проживал долгое время в Туркестане.

Прибыв за несколько дней до праздника Курбан-байрама в Кузнецкий округ, они договорились, предварительно, с контрреволюционной муллой села Большой  Труев, обвиняемым Мамышевым Касымом, о порядке организации этого выступления, а также и с другими обвиняемыми, имея наряду с этим в своем плане действительное намерение встретиться с главным обвиняемым муллой Хансявяровым Самятом для организационной работы. Через специальную к нему поездку 19 мая на 1-й день праздника Курбан-байрама в селе Большой Труев в мечети указанного муллы Мамышева Касыма выступили вместе с ним перед верующими на 2-м богослужении (происходившим около 2-х часов в период от 8 часов дня до 6 часов вечера) и говорили: «Празднуйте свой праздник Курбан-байрам еще лучше, чем праздновали 1 Мая. Наряжайтесь, надевайте все, что у вас есть, берите с собой оружие, закрывайте свои лица и лошадей так, чтобы вас никто не мог узнать, и выезжайте верхом на лошадях на улицу».

После них в мечети выступили по ранней договоренности с ними Ишикулов Юсуп и Измайлов Карим, которые подтвердили, как бы ото всех верующих, «правильность» сказанного ими, говоря: «Все выедем». Обвиняемый Мамышев Касым еще перед этим, 15 мая, накануне праздника призывал верующих к этому же, говоря то же самое. Дальнейшую свою организационную работу они проводили через лишенцев, духовенство других сел и специально посланного ими по этим селам под видом продажи «пиявок» «мюрида» Богданова Калимуллы. Для этой же цели, прибыв в Кузнецкий округ, Сулейманов Алим с первых дней связался через личные встречи с муллами сел Большого и Малого Труева, Большого и Малого Чирклея

   К первой группе обвиняемых, являвшихся главными инициаторами и организаторами выступления, относится Сулейманов Алим Абдулазизович. Перед отъездом в Кузнецкий округ он с участием других объехал ряд городов восточной окраины, а именно: Душамбе, Шахрязап, Китон, Карши, Динау. Лица, от имени которых он ездил, происходят из сел Кузнецкого округа, где происходили выступления, и где велась преступная деятельность обвиняемого Хансявярова.

Его пребывание в село Большой Чирклей в азиатской одежде, в азиатском полосатом халате, с чалмой на голове и пребывание в такой же одежде на демонстрацию Богданова Калимуллы в сопоставлении маскировки демонстраций с этим дополнительно указывают на то, что инициатива и организация исходила от него и приехавшего вместе с ним, бежавшего из-под стражи Абунеева Тухватуллы.  Абунеев Тухватулла, будучи после организованных вместе с Сулеймановым Алимом выступлений в указанных селах, в селе Ахметли Сызранского округа пытался там организовать выступление. Одновременно с Абунеевым выехал в село Ахметлей для этой же цели и Сулейманов.

   В результате этой их работы в селе Ахметлей среди населения распространились всевозможные слухи о «падении» Советской власти, о том, что «скоро коммунисткам и тем женщинам, которые носят короткие платья и коротко стригут свои волосы, будет плохо». Баранова Варофи - жена антисоветски настроенного - в результате этого, встретив на улице коммуниста Бакирова, сказала ему: «Вам коммунистам и комсомольцам, скоро будет конец, сегодня из села Большой Чирклей придет демонстрация, и вам будет жарко». Мамышев К.У., когда проходила демонстрация мимо его дома и остановилась, он, стоя на крыльце вместе с другими, приветствовал ее возгласом: «Молодцы ребята». До этого в период всей своей службы муллою в селе Большой Труев он постоянно вел в мечети контрреволюционную агитацию среди верующих.

   Из главных данных по делу: положение, которое Мамышев занимал в селе, помещичье.

   Богданов К.Х. перед праздником прибыл в село специально для организации выступлений. Кроме выступления в мечети он, шествуя  вместе с выступающими в азиатской одежде со «священным» посохом в руке, во время устраиваемых «летучих митингов» выступал агитатором, говоря: «Коммунисты нам запрещают это делать, но мы все же будем делать», и призывал верующих в дальнейшем также проводить свои религиозные праздники. Являвшееся враждебно настроенным к советскому строю такое поведение он проявлял и в своем селе Ахметлей. При попытке селькресткома оказать ему помощь, он им ответил: «Мне ваши подачки не нужны».

   Хансявяров С.А. является муллою села Зимницы, именует себя «святым», привлек этим к себе внимание верующих мусульман. Он перед праздником Курбан-байрамом в срочном порядке вызвал своего «мюрида»-агента Госторга, бывшего крупного торговца,  Умярова Талипа, и поручил ему ездить по селам, распространять всевозможные слухи, вносящие возмущение в массы. Так, в письме, которым он его «срочно» вызывал,  пишет: «Талип Ашня, ты часто ездишь по селам, ты объяви святому народу, что по старому стилю 10 мая с четырех сторон будет зильзиля-хатара (светопредставление или землетрясение), чтобы они молились Богу. Как получишь это письмо, то приезжай ко мне». Указанное в письме 10-е число по новому стилю совпадало с первыми днями праздника Курбан-байрама. Своих мюридов Хансявяров имел по всему Кузнецкому округу.

 Как установило следствие,  обвиняемых Умярова, Сулейманова Хусаина и Иманкулова он  использовал в целях распространения разных антисоветских суеверных слухов. Имеющиеся в деле отобранные у него при обыске рукописи, конспекты, им составленные для лекций в мечети, подтверждают то же самое. Деятельность Хансявярова через его мюридов была тесно связана и контактирована с  деятельностью всех остальных главных обвиняемых в организации выступлений.  С Сулеймановым и Абуняевым, Хансявяров был связан и в прежнее время. Ишинкулов Ю.Х., который является организатором выступления,  первым выехал верхом на лошади на улицу вместе с другими руководителями и организовывал демонстрацию. Во время шествия выступавших ехал впереди их, как руководитель.

   Измайлов К.С. - бывший торговец - после выступления в мечети являлся непосредственно организатором как выезда обоза 19 мая, так и выступления 20 мая в селе Большой Труев. Он давал указания о приготовлении флага для организации демонстрации  Мунзафарову Абдрахману, бывшему торговцу, и во время шествия выступавших руководил ими.

   Ягудин Х.А. -  бывший торговец, являлся организатором и руководителем выступлений в селе Большой Чирклей, ехал в телеге вместе с родственниками муллы села Курмаевка, ехавшие на этой  телеге держали белый флаг. Ягудин Хайрулла Абуталипович не признал себя виновным в предъявлении обвинения, между тем признал, что он приехал и оказался случайно позади демонстрантов, саженей в 300. В свое время он указывал, что свидетельские показания в отношении его пристрастны.

Глава III. Обвинительное заключение

    3 июня 1929 года состоялось объединенное собрание партячейки с участием бедноты. Присутствовало 9 членов и 9 кандидатов в члены ВКП(б),  4 комсомольца,  69 бедняков и 12 середняков. Были заслушаны доклады членов партии  прикрепленных к селам в связи с антисоветской демонстрацией. Выступивший первым Халиков квалифицировал акции 19-21 мая как направленные  «против Советской власти и на ослабление роли ее среди основной части населения».

По его мнению,  такое стало возможным в силу отсутствия разъяснительной работы среди крестьян,  руководящей роли Центрального Духовного управления мусульман, действовавшего по указу международной буржуазии. Коммунисты обвиняли мулл в том,  что они, будучи в состоянии остановить толпу, «так как они имеют авторитет»  этого не сделали. Всего выступило 5 середняков и 16 бедняков,  которые осудили события 19-21 мая.

   Собрание решило,  что это выступление «организованное врагами Советской власти» имеет под собой политическую подоплеку и направлено против Советской власти и празднования 1 Мая. Вторым пунктом решения было записано: « Главных организаторов следует карать самыми суровыми мерами. Также соучастников,  активно выступавших сознательно». Было указано на необходимость усиления разъяснительной работы среди бедноты,  середняков и батраков.

При этом, « разоблачая политику кулаков и антисоветских элементов, добиться осуждения этого выступления самим населением».

36 участников выступления были жестоко, « по-советски»,  наказаны. Самое минимальное наказание понес Шафеев Яббар Ганеевич - заключение в концлагерь сроком на три года. К высшей мере наказания - расстрелу - были приговорены десять человек: Сулейманов А.А., Хансавяров С.А., Мамышев К.У., Богданов К.Х., Ишикулов Ю.Х., Измайлов К.С., Ярлыгаев Т.Н., Ягудин Х.А., Мамышев А.У., Альбеков Р.С. Все остальные были приговорены к заключению в концлагерь сроком от 5 до 10 лет с конфискацией имущества.

Обвинительное заключение

О гражданах:    1. Алееве Арифулле Алимовиче;

2. Альбекове Ряхиме Сулеймановиче;

3. Амирове Зайнетдине Хакимовиче;

4. Ахметове Каюме Шафержановиче;

5. Бикулове Закире Ибрагимовиче;

6. Богданове Калимулле Хуснутдиновиче;

7. Измайлове Кариме Садретдиновиче;

8. Ишикулове Юсупе Хусаиновиче;

9. Курмакаеве Исмаиле Садретдиновиче;

10.Мамышеве Исмятулле Гисаметдиновиче;

11. Мамышеве Касыме Усаметдиновиче;

12. Мунзафарове Абдрахмане Хайрулловиче;

13. Мустякаеве Нуралее Хусаиновиче;

14. Мязитове Шакире Бадретдиновиче;

15. Сулейманове Алиме Абдулоазизовиче;

16. Сулейманове Хусаине Юсуповиче;

17. Темирбулатове Насретдине Хусаиновиче;

18. Узбекове Исхаке Азизовиче;

19. Умярове Талипе Джамалетдиновиче;

20. Хальметове Ибрагиме Юсуповиче;

21. Хансявярове Самяте Абдулвахитовиче;

22. Шакаеве Исхаке Азизовиче;

23. Шафееве Набиулле Хайрулловиче;

24. Шафееве Яббаре Ганеевиче;

25. Ягудине Хайрулле Абуталиповиче;

26. Якупове Муходясе Мевлютовиче;

27. Янгазове Юнусе Садыковиче;

28. Янгазове Муратхане Садыковиче;

29. Янгазове Якупе Закитжановиче;

30. Ярлыгаеве Тагире Няумяновиче;

обвиняемых по п.З. 58 ст. и п. 7. 59 ст. УК.

   Мы должны помнить, что массовый расстрел – тяжкое злодеяние, которое тяжелым бременем будет лежать на народной совести. Но забывать об этом нельзя. Мы должны извлечь уроки из прошлого, чтобы не поскользнуться на очередном жестоком историческом витке.

Заключение

Исследовав огромный материал, касающийся религиозного гонения в татарских селах  Кузнецкого района в начале XX века,  хочется отметить, что это лишь один эпизод из прошлого наших сел. У всех этих людей были семьи, родственники. Они были вынуждены бежать из родного дома, прятаться, менять фамилии.

  Уничтожались все документы, фотографии, клеймо «врага народа» поломало много человеческих жизней, железным колесом прокатившись по судьбам тысяч людей. Неудивительно, что теперь их потомки находятся с большим трудом в разных уголках России: в Красноярском крае, Волгоградской области, в Москве. Большинство из них даже не знали о том, что их деды или прадеды были расстреляны. Нет их документов, фотографий – все уничтожено, ведь их причисляли к врагам народа.

   25 октября 1929 года ночью собрали всех священников, которые находились в кузнецкой тюрьме. Их повели к Дуванному оврагу: с другой стороны оврага стояли священники, которых привели из различных сел. Среди них была захвачена «барыня», так называли одну состоятельную женщину жители с.Поселки за то, что она построила церковь на свои деньги. Среди темной дождливой ночи раздались выстрелы. В эту ночь расстреляли 60 священников и одну женщину. Последние слова отца Владимира были таковы: «Простите их, Господи, они не ведают, что творят». Ему приказали отвернуться, но он стоял прямо и получил пулю в голову. Трупы священников охраняли всю зиму, не разрешали хоронить и лишь весной, когда они всплыли в овраге, позволили взять. Оставшихся в живых священников отпускали или брали на войну в 1939 г.

    В городе, после расстрела священников, люди старались не выходить из домов. Говорить про это зверство над священнослужителями – запрещалось, а если кто-то говорил, то сажали в тюрьму «на совсем».

   Стоило члену семьи священника устроиться на работу и , узнав о том, что родитель был священник, то тут же выгоняли. Поэтому семья жила в постоянном страхе за существование.

   Общее мнение о том,  что репрессии начались в 30-х годах, ошибочно. Просто не все об этом задумываются. При этом многие думают, что террор был следствием политической борьбы и если не заниматься политикой, то бояться репрессий нечего. Кто-то полагает, что террор был направлен против некоторых предателей, дворян, кулаков. Все это наивные мифы! Мясорубка террора  уничтожила все лучшее во всех социальных группах населения. Считается, что это дело рук коммунистов. Но только за три года – с 1935 по 1938 – арестам, репрессиям подверглись 1,5 миллиона коммунистов, или 40 процентов членов ВКП(б).

   Но забывать об этом нельзя. Террор уничтожил все лучшее во всех социальных группах населения.

   Несмотря на это, мусульманское духовенство продолжало деятельность в обществе, направив усилия на сохранение сложившихся мусульманских традиций.

  Вместе с источниками личного происхождения: воспоминаниями партийных и советских работников, лекторов-атеистов, пропагандистов, материал способствовал воссозданию обстановки полувековой давности, в которой происходило противостояние  атеизма и религии.

   Показания свидетелей во все времена являлись важным и самым ценным источником в деле составления житий святых. Данные, приведенные в нашей работе в своем роде уникальны. Они не претендуют на полную законченность. Эта работа  скорее является попыткой  стимулировать интерес к разработке этой самой важной темы в истории города Кузнецка и Кузнецкого района.

   Пожалуй, нет на сегодняшний день проблемы более важной, чем возвращение нашего народа к вере своих отцов и дедов.

   В наше время в средствах массовой информации время от времени поднимается вопрос о возрождении России. Предлагаются политические, экономические и социальные рецепты решения поставленной задачи, но в первую очередь это вопрос духовный и решение его напрямую связано с нашими новыми мучениками и исповедниками. Пусть же наш труд станет малым камешком в деле возрождения России.

   Также жития большинства Кузнецких новомученников  остаются в забвении, ждут своих исследователей в архивах ФСБ и МВД. То, что помещается в нашей работе, это малая капля, малая часть этой Terra incognito (земли неизведанной). В заключение просим читателя покрыть любовью множественные недоработки и недочеты нашего труда. Дай Бог, чтобы появились более совершенные полные исследования по данной теме.

  

 

Литература

  1. Алексеев В.А. «Правая оппозиция» и борьба с религией  Агитатор. – 1989. – №5. – с.41-44.
  2. Бухарин Н.И. Реконструктивный период и борьба с религией.  Революция и культура. – 1929. – с.4.
  3. Набиев Р.А., Хабутдинов А.Ю. Религиозная политика в 1920 – начале 1940-х гг. Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье. – Казань, 2002. – с. 246.
  4. Набиев Р.А., Хабутдинов А.Ю. Религиозная политика в 1920-1940-х гг.

Ислам и мусульманская культура в Среднем Поволжье. – Казань, 2002. – с.294.

  1. Набиев Р.А. На путях научного мировоззрения. – Казань, 1991. – с.118.
  2. Нуруллаев А.А. Ислам и мусульмане России в условиях советского режима Ислам и мусульмане в России. Сборник статей. – М., 1999. – с.140.
  3. Республика Татарстан: свобода совести и религиозные объединения. Словарь-справочник / Под общ. ред. проф. Набиева Р.А. – Казань:, 2001. – с.257.
  4. Саидбаев Т.С. Ислам: история и современность. – М., 1985. – с.20.
  5. Тагиров И. Р. Очерки истории Татарстана и татарского народа. – Казань, 1999. – С. 261-270; «Если мы будем бояться Советской власти, это равносильно тому, что мы отказываемся от бога» (Буинское дело 1930 г.)  Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2006. – № 2. – с. 115-122.

10. Усманова Д.М. Мусульманская фракция и проблемы «свободы совести» в Государственной Думе России (1906-1917). – Казань, 1999.

11. Хабутдинов А.Ю. Татарское общественно-политическое движение в первой четверти XX в.– Казань, 1996. – с.176.