Исторические факты::Голод 1932 года::Голод в Пензенской деревне

Голод 1932-1933 гг. в Пензенской деревне

Автор: Дылдина Мария, ученица 11 класса средней школы № 2 им. А.И. Рензаева р.п. Земетчино Пензенской области.

Руководитель: Тютюник Елена Петровна, учитель истории.

VII Всероссийский конкурс исторических исследовательских работ старшеклассников «Человек в истории. Россия – ХХ век»

 2005 год

 В данной работе делается попытка на основе архивных данных, появившихся публикаций, произведений ведущих историков осветить одно из самых страшных последствий коллективизации - массовый голод 1932 - 1933 г.г., поразивший Пензенскую деревню.

Документальной основой для исследования послужили материалы Государственного Архива Пензенской области. Работа с архивными источниками во многом была затруднена в связи с их неполностью.

Введение

Коллективизация сельского хозяйства. Это словосочетание всегда вызывало противоречивую реакцию у наших людей. С одной стороны, все время существования Советской власти официальная пропаганда убеждала, что это была великая революция, вторая по значению после Октябрьской, с другой - из разных источников доходили смутные тревожные сведения о неполном соответствии действительности и официальных оценок. Пересмотр аграрной политики нашей страны, состоявшийся за последние десятилетия, пролил новый свет на историю советской деревни. За последние годы вышел целый ряд работ, статей, сборников документов, посвященных истории коллективизации, голода 1932 - 1933 г.г., свободных от прежних догм.

К сожалению, региональная разработка проблем коллективизации отстает от республиканской. Это относится и к истории коллективизации в Пензенском крае. Большинство литературы советского периода превозносит достижения колхозного строя, раскрывает его преимущества перед единоличными хозяйствами, о многом умалчивая. О том, что коллективизация и ликвидация кулачества проходили в обстановке безудержного форсирования и сопровождались перегибами и «извращениями», приведшими к массовому голоду и многочисленным человеческим жертвам. О том, что в ходе коллективизации подверглись сильнейшему разрушению важнейшие элементы производительных сил сельского хозяйства /наполовину истреблено поголовье крупного рогатого скота/. О том, наконец, что вклад деревни в общественное развитие мог быть намного значительнее.

Молодые, только что созданные колхозы были поставлены по отношению к государству в такое положение, которое исключало самодеятельность и инициативу, а тем самым и сколько-нибудь успешный хозяйственный рост, обрекало сельское хозяйство на отставание от потребностей развития общества. В коллективизацию уходят корни многих проблем, которые до сих пор остро стоят перед сельским хозяйством нашей страны. Россия, вновь, как и в далекие двадцатые, проходит время кардинальных реформ. Сейчас, как никогда, требуется строгий анализ исторического опыта развития сельского хозяйства страны. Только это даст возможность не скатиться нашим реформаторам до решения вопросов методами коллективизации.

 1. Истоки и причины голода 1932-1933 гг.

Самая трагическая страница в истории коллективизации - голод, постигший колхозную деревню в 1932-1933г.г. Долгое время о нем даже упоминать запрещалось. Официальными органами была выработана на всякий случай версия о неурожае и засухе как главных причинах голода. Однако факты и цифры свидетельствую! об ином. В целом урожаи 1931 и 1932г.г. были лишь немногим меньше средних многолетних. Индекс засушливости в 1931, 1932, 1933 г. г. был стабилен. Засуха средних размеров была лишь в 193 1г. Но она не идет ни в какое сравнение с засухами 1891, 1921, 1946 гг.[1] Поэтому главная причина конечно же не в этом.

Беда пришла потому, что хлеб принудительно и по сути, под чистую изымался и в колхозах, и в единоличных хозяйствах ради выполнения нереальных, произвольно установленных заданий индустриального плана развития страны. Первый пятилетний план предусматривал резкий скачок по пути индустриализации. Выплавку чугуна, например, намечалось увеличить с 3,3 миллиона тонн до 10 миллионов тонн. Это считалось трудным, но возможным заданием. Однако уже в январе 1930г. Сталин увеличивает задание по выплавке чугуна до 17 миллионов тонн[2].

Этот большой скачок в металлургии и других отраслях промышленности привел к дезорганизации промышленного строительства, к резкому осложнению экономической ситуации. Одним из результатов было невыполнение планов по части металлургии: в последний год пятилетки было получено всего 6,2 миллиона тонн чугуна.

Для обеспечения индустриализации требовалась валюта. Получить ее в то время можно было лишь в обмен на хлеб. Между тем в мировой экономике разразился кризис, цены на зерно упали. Однако сталинское руководство и не подумало пересматривать установку на непосильный для страны индустриальный «скачок». Вывоз хлеба за границу все возрастал. В 1930г. было собрано 835 миллионов центнеров хлеба, что позволило экспортировать 48,4 миллиона центнеров. В 1931 году сбор составил намного меньше - 695 миллионов центнеров, а на внешний рынок было вывезено больше зерна - 51,8 миллиона центнеров.[3]

У многих колхозов был изъят весь хлеб, включая семенной фонд. В Сибири, Поволжье, Казахстане, на Северном Кавказе и Украине возникли серьезные трудности с продовольствием, местами начинался голод. И колхозники, и единоличники, иногда целыми селами снимались с места, уходили в города, на стройки. Ряд колхозов распался. В Земетчинском районе число колхозов в 1931 году сократилось с 93 до 60-ти.[4] В Мало-Сердобинском районе процент коллективизации упал с 74 на начало 1931 года до70,3% к началу 1932 года.[5] В тот год все же были приняты меры по нормализации обстановки в деревне / продовольственная и семенная ссуда и т.п. /, предотвратившие массовый голод.

В 1932 году валовый сбор зерновых составил 699 миллионов центнеров, а экспорт хлеба - 18 миллионов. Причем урожай мог быть еще больше. По оценке комиссии ЦК ВКП (б) во главе с Постышевым, «урожай 1932 года - хороший, не идущий в сравнении с 1931 годом».[6] Часть зерновых осталась на корню. Цифры не могут передать всего драматизма борьбы за хлеб и вокруг него осенью и зимой 1932 года. Были, конечно, и объективные трудности: в ряде районов погода не благоприятствовала урожаю. Однако главное состояло в другом. После горького опыта 1931 года, когда в результате изъятия хлеба многие хозяйства остались с пустыми закромами, колхозники вынуждены были искать любые заработки на стороне, больше трудиться в подсобном хозяйстве, уклоняясь от колхозных работ. В крестьянской среде вновь, как и в 1930 году, нарастает волна антиколхозных настроений. «Меморандумы» осведомителей ОГПУ, сохранившиеся в архиве, свидетельствуют о падении авторитет Советской власти среди крестьян. Так 4 января 1932 года член колхоза села Богословка Пензенского района Шабалин Федор во время работ в лесу заявил следующее: «...теперь всему крестьянству наступил конец...Советская власть у нас все отобрала: и скотину, и хлеб, а мы, как бараны, все согласились. Надо было прежде подумать, а йогом идти в колхоз. Что хорошего в колхозе, как было раньше при барщине, так и в колхозе. Советская власть нас до хорошего ничего не доведет, ее дело - только с крестьянина давай, последнюю шкуру дерут».[7]

Гражданин села Васильевки Пензенского района Сарайкин Иван Васильевич говорил в феврале 1932 года: «Бедноте надо организованно выйти из колхоза, пока еще не подохли с голода, а то в колхозе кроме трудодней ничего мы не увидим. Приближается весна, а пахать будет нечем, т.к. вся скотина передохнет от недоедания. Кулаки пусть остаются в колхозе, иначе, если их из колхоза вычистят, то сельсовет лишит их права голоса, а куда им тогда деваться. Потом сельсовету лишать больше некого будет и придется браться за середняков и бедноту».[8]

И ведь это говорилось в 1932 году, когда прошел уже год как ликвидировали кулачество. Последующие события лишь во многом подтвердили правильность слов крестьян.

К лету 1932 года деревня зерновой полосы России и Украины после полуголодной зимы вышла физически ослабленной. На еще не вызревших полях появились «парикмахеры» - чаще всего отчаявшиеся при виде голодных детей женщины. Они ножницами срезали колосья на кашу для семьи / на колхозных полях л о делаюсь обычно тайком, по ночам /. Когда началась уборка, появились «несуны». Зерно несли с токов в карманах, за пазухой. По воспоминаниям очевидцев, зерно несли при любом удобном случае, в любых количествах, чтобы хоть на час, на полдня отвести oi себя переворачивающий душу взгляд голодного ребенка.

И вот 7 августа 1932 года принимается закон об охране социалистической собственности. Он вводил «в качестве меры пресечения за хищения колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всею имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества».[9]

Амнистия по делам этого рода была запрещена. Дейстигельный смысл этого закона был современникам вполне ясен. «Закон о пят колосках» - так называли его в деревне. Его обсуждали и в партийной среде. За полгода более 50 тысяч человек было осуждено по новом} закону. Из них 2110 человек - к расстрелу.[10] К сожалению такою рода данные по Пензенской области обнаружить не удалось.

 2. Масштабы голода

 Несмотря на подобные нововведения, на новый разгул насилия в деревне, многие колхозы не смогли выполнить задания 1932 года по сдаче хлеба. Хозяйства, выполнившие план, подвергались дообложению до полной вычистки хлеба. 4 ноября 1932 года правление колхоза им. Молотова Камешкирского района принимает присланный «сверху» план хлебозаготовок в размере 100 центнеров. Колхоз выполняет его. Но уже 29 декабря 1932 года правление принимает дополнительный план в размере 30 центнеров. Попытка отказаться пресекается на корню требованием районных властей: немедленно приступить к отгрузке зерна.[11]

Ряд руководителей хозяйств, районов пытались оставить колхозам посевные фонды, помочь крестьянам преодолен, надвигающийся голод. Но 7 декабря 1932 года за подписью Сталина был разослан циркуляр, в котором эти руководители объявлялись «обманщиками партии и жуликами, которые искусно проводят кулацкую политику под флагом своего «согласия» с генеральной линией партии».[12] Сталин потребовал немедленного ареста таких руководителей на срок от 5 до 10 лет.

В районы с подобными случаями «саботажа» направлялись комиссии во главе с Кагановичем Л.М., Молотовым В.М. и другими членами высшей партийной элиты. Комиссии провели не только принудительное изъятие хлеба в не выполнивших планы заготовок колхозах, но и массовые репрессии против местных партийных, советских, колхозных работников, рядовых колхозников /роспуск- парторганизаций и массовые исключения из партии, широкие аресты, вывоз всех продуктов из селений, занесенных на «черные доски», как- злостных саботажников хлебозаготовок/.

Интересно теоретическое обоснование, подведенное Сталиным под эти репрессии. «С точки зрения ленинизма,колхозы, как и Советы, взятые как форма организации, есть оружие и только оружие. Это оружие можно при известных условиях направить против революции. Его можно направить против контрреволюции. Все дело в юм, в чьих руках находится это оружие».[13]  Отсюда выводились перерожденцы, саботажники, жестоко наказывавшиеся.

 

Деревню захлестнула новая волна административного произвола и насилия. Как и при раскулачивании карательные функции берут на себя все административные работники. Органы ОГПУ и особенно милиция теряли в таких условиях чувство меры и действовали по принципу: сначала арестовать, а потом разобраться.

Однако все это меркнет по сравнению с новой бедой - массовым голодом, разразившимся зимой 1932 - 1933 годов. Голод охватил буквально все зерновые районы страны - Украину, Северный Кавказ, Нижнюю и Среднюю Волгу, Южный Урал и Казахстан. Здесь имели место случаи вымирания целых селений. Официальных документов по голоду нет, да и тема эта до последнего времени была закрыта, поэтому судить о масштабах беды, ее формах можно лишь по косвенным источникам, воспоминаниям современников. Так на территории Пензенского края в 1933 году резко увеличилась смертность по сравнению с предыдущими и последующими годами, особенно из-за инфекционных заболеваний. В 1933 году впервые появились диагнозы - умер от голода, от недостаточного питания. О голоде могут свидетельствовать и телеграммы с просьбой о помощи зерном и семенами в центр.[14]

Но размеры продовольственных ссуд были ничтожны и они не могли поправить положение. Попытки голодающих найти спасение в более благополучных районах и городах были безуспешны. Они либо натыкались на кордоны, либо безжалостно вылавливались и возвращались туда, где царил голод. А положение крестьян в голодающих районах было поистине ужасающим, хотя судить об этом можно лишь по воспоминаниям очевидцев, сохранившимся отчетам и сводкам различных организаций, сопоставлению косвенных цифр статистики и т.п.

Большой интерес представляют отчеты МТС за 1933 год, содержащие в частности и такие факты: А.Пономарев -- начальник Лопатинской МТС - сообщает, что за первое полугодие 1933года 80 человек в 3 деревнях Лопатинского района не выходили на работу в течение нескольких дней в связи с объеданием грибами, травой в ожидании обмолота зерна. В.Герасимов с Колышлейской МТС отчитывается о невыходе колхозников на работу из-за голода.

В Камешкирском районе только за 4 месяца от истощения умерло 400 человек. Тамалинская МТС - на 1 участке в 1933 году не выходили на работу в общей сложности 525 колхозников, на 2 участке – 250 колхозников.[15]

По свидетельству теперь уже пенсионера Е.Безверхова в селе Сорокино Лопатинского уезда умерших сваливали в общую яму, т.к. у живых не было сил хоронить каждого в отдельности. Жительница села Ахматовка Никольского района Н. Натина вспоминает, что люди, дойдя до крайности, ели все, что хоть отдаленно напоминало пищу, вплоть до кошек и собак. Ели и умирали в большом количестве от болезней, просто от голода.

В селе Козловка Лопатинского района был зафиксирован случай каннибализма.[16]

Деревня 1933 года представляла собой в большинстве своем страшные, обезлюдевшие селения, с умирающими прямо на улицах людьми. Все это тщательно скрывалось официальной пропагандой и статистикой. До сих пор нет более или менее точного ответа на вопрос о количестве умерших от голода 1932-1933 годов. Появляются различные оценки, вплоть до 7 миллионов человек. Однако В.П. Данилов считает наиболее объективными оценками статистических данных цифры - 3-4 миллиона человек.[17]  Историкам еще предстоит внести ясность в этот вопрос, чтобы дать действительно полную картину масштабов и последствий голода, ответственность за который всей тяжестью лежит на сталинском руководстве. Недаром уже в 1933 году в Пензенском крае ходила молва о «калининском голоде». То обстоятельство, что хлеб у колхозов изымался на нужды индустриализации, не может ни оправдать, ни хоть как-то о п енить насилия при создании колхозов, ни тем более массового голода. «Голод 1932-1933 годов не может быть оценен иначе как самое тяжкое преступление сталинского руководства против советского народа».[18]

Заключение 

Сталинская коллективизация крестьянских хозяйств по существу своему явилась извращенной формой социалистического преобразования, поскольку цели и средства создания коллективного земледелия в значительной мере оказались подмененными целями и средствами создания и функционирования командно бюрократической системы управления обществом. В соответствии с исходной идеей кооперативного плана В.И. Ленина социалистическое преобразование крестьянского хозяйства могло и должно было осуществляться на основе товарно - денежных отношений, через развитие на почве этих отношений кооперации во всех ее видах и формах.

Процесс коллективизации в Пензенском крае показал, что здесь отразились явления, характерные для всей страны. 11ензенская деревня в полной мере ощутила на себе и безудержное форсирование хлебозаготовок, и насильственное обобществление при погоне за темпом коллективизации. Тысячи семей раскулаченных покинули Пензенскую землю, чтобы, в большинстве своем, уже никогда не вернуться на Родину. Одна из острейших проблем сел нашей области того времени - нехватка квалифицированных кадров, а также отсутствие должной материально - технической базы вели к постепенной деградации сельского хозяйства, снижению его товарности. В совокупности с продолжением грабительских хлебозаготовок это привело к печальному результату - массовому голоду 1932 -1933 годов. Тысячи крестьян Пензенской области стали жертвами голода. Села обезлюдели, сельскому хозяйству нашего края был нанесен жестокий урон, оправиться от которого было очень тяжело.

Источники  и литература

1. ГАПО, фонд р-604 Земетчинский райисполком, опись 1, д. 19
2. ГАПО, фонд р-1122 Мало-Сердобинский райисполком, опись 1, д. 2.
3. ГАПО, фонд р-889 Пензенский окротдел ОГПУ, опись 1, д. 6631.
4. ГАПО, фонд р-1930 Камешкирский район, артель им.В.М.Молотова, опись 1, д.13.
5. И.В. Сталин Собрание сочинений т. 1З.
6. Данилов В.П., Ильин А., Тепцов Н.В. Коллективизация: как это было. Урок дает история.- Москва: Политиздат , 1989 г.
7. Данилов В.П. Коллективизация. Переписка на исторические темы.- Москва: Политиздат , 1989 г.
8. Кондрашин В.В. О голоде 1932-1933 годов в Пензенской деревне.
9. Городская краеведческая конференция комсомольцев и молодежи города Пензы. Тезисы докладов,- Пенза, 1990 г.

 



[1] В.Кондрашин «О голоде 1932-33г.г. в Пензенской деревне» /тезисы доклада/. Пенза 1990г.

[2] В.П. Данилов «Коллективизация» М 1939г. с.392.

[3] В.П. Данилов «Коллективизация: как это было» М. Политиздат, 1989 г. с. 171.

[4] ГА ПО, ф. р-604 on. 1 д. 19 л. 19.

[5] ГАПО. ф. Р-1122, оп.1, д. 2, л. 12.

[6] В.В. Кондрашин «О голоде 1932-1933 гг. в Пензенской деревне» Пенза 1990 г.

[7] ГАПО, ф. Р-889,оп.1 д.663 1 .л.25.

[8] ГАПО, ф. Р-889,оп.1 д.6631.л.28.

[9] В.П.Данилов «Коллективизация: как это было» Москва 1989г. с. 172.

[10] То же , с. 172

[11] ГАПО, ф. Р-1930, оп. 1, д. 1З, л. 35, 45.

[12] В.П. Данилов «Коллективизация: как это было». М. 1989 г. с. 173.

[13] И.В. Сталин. Собрание сочинений. Т. 13, с. 228

[14] В.В. Кондрашин «Голод 1932-1933 гг. в Пензенской деревне». – Пенза, 1990 г.

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] В. П. Данилов "Коллективизация: как это было". Москва, 1989 г. - с. 178.

[18] В. П. Данилов "Коллективизация"/Переписка на исторические темы/ Москва, 1989 г. - с. 395.